Бесконечно отчаянная игра со смертью продолжаться не могла. Мэтр Эйбел верно говорил, что любой сильный маг, настроенный враждебно, сумел бы подхватить поток стихийной силы и обратить его против незадачливого заклинателя. Могло случиться и иное: сама неуправляемая магия умела убивать.

В аркарском храме Гесинды у одного только Лионеля случались прорывы — слишком мощный поток шел через него. Человеческих сил не доставало совладать с ним. И юноша искал сил нечеловеческих. Сверхчеловеческих. Сил, самолично взятых у природы сверх того, что было даровано ему Богиней. Вопреки запретам, тайно он готовил все новые настои из трав и выпивал их. Правда, в небольших дозах. Он был осторожен.

Присев на корточки, Лионель выбирал из гряды травки и бережно передавал их Лионетте. Та сидела рядом, аккуратно подоткнув между коленей подол светлого платья — чтобы не запачкать. Складывала травы в корзинку. Лионель, когда работал один, бросал их в подол своего балахона, приносил так к себе в лабораторию и там разбирал. Но Лионетта любила, чтобы все было аккуратно. Зачем пачкать землей доброе сукно? Хотя добрым сукно Лионелевой рясы назвать можно, только покривив душой. Добрым оно было по осени, а теперь истрепалось так, что смотреть стыдно.

— Ты похож на нищего или бродягу в этом тряпье, — вздохнула Лионетта.

Он улыбнулся, бросил на нее быстрый взгляд.

— Правда?

— И отощал совсем.

— Тебе кажется, Стрекоза.

Лионетта снова вздохнула. Может, и впрямь казалось. Из-за непривычно убранных назад волос Лионель выглядел старше, и острее выступали скулы на узком лице. Лионетте не нравилась такая прическа. Она привыкла, что волосы падают ему на лицо, оттеняя блеск глаз.