Наташа сидит на диване, уютно поджавши под себя ноги. Она подпиливает пилкой ногти.

НАТАША (ласково-наставительно): Феликс, милый, надо рассказать. Надо все рассказать, все до последнего.

ПАВЕЛ ПАВЛОВИЧ: Да уж, Феликс Александрович, вы уж пожалуйста! Зачем вам лишние неприятности?

ФЕЛИКС (он сломлен, дрожащим голосом): Да-да, надо.

ИВАН ДАВЫДОВИЧ: Отвечать будете?

ФЕЛИКС: Да-да, обязательно…

ИВАН ДАВЫДОВИЧ: О чем вы сговорились с Курдюковым?

Феликс не успевает ответить, да он и не знает, что отвечать.

Дверь в комнату распахивается, и на пороге объявляется Курдюков. Он в мокром пальто не по росту, из-под пальто виднеются больничные подштанники, на ногах — мокрые растоптанные тапки.

— Ага! — с фальшивым торжеством произносит он и вытирает рот тыльной стороной кулака, в котором зажата огромная стамеска. — Взяли гада? Хорошо! Молодцы. Но как же это вы без меня? Непорядок, непорядок, не по уставу! Апеллирую к вам, магистр! Не по уставу! Итак: кто ему рассказал про эликсир?

ИВАН ДАВЫДОВИЧ (вскакивая): Он знает про эликсир?

НАТАША (тоже подскочив): То есть как это?

ПАВЕЛ ПАВЛОВИЧ: Что-что-что?

КЛЕТЧАТЫЙ: А что я вам говорил?

КУРДЮКОВ: Хе! Он не только про эликсир знает! Он мне намекал, что ему и про источник известно! Он мне и Крапивкин Яр называл, сукин сын!

Все взоры устремляются на Феликса.

ФЕЛИКС (бормочет, запинаясь): Ты что Курдюков? Какой еще эликсир? Крапивкин Яр — знаю, а эликсир… Какой эликсир?

Курдюков наклоняется к нему, уперев руки в боки:

— А Крапивкин Яр, значит, знаешь?

ФЕЛИКС: З-знаю… Кто же его не знает?

КУРДЮКОВ: Ладно, ладно! «Кто ж его не знает…» А что ты мне про Крапивкин Яр намекал давеча? Помнишь?

ФЕЛИКС: Про Крапивкин Яр? Когда?

КУРДЮКОВ: А сегодня! В больнице! «Вот поправишься, Костенька, и пойдем мы с тобой прогуляться в Крапивкин Яр…» У меня глаза на лоб полезли! Откуда? Как узнал? Я тебя предупреждал давеча? «Молчи! Ни единого слова! Никому!» Говорил я тебе или нет?