— Лихо придумано, — похвалил Берзак и жадно откусил кусок лягушки.
— И при этом, заметь, мы не строим никаких заводов, не кормим никого нашими сосисками, а, наоборот, травим сознание их молодежи, приучая к Джонни Холидею.
— Ты уже согласовал проект с правительством? — спросил Берзак.
Зэро утвердительно кивнул головой и сделал пару добрых глотков вина.
— Единственное затруднение пока, — сказал он, слегка почмокав губами, — у нас нет человека на этот проект.
— А у меня, по-моему, такой человек есть! — уверенно сказал Берзак, глядя прямо перед собой. — Правда, есть одно маленькое затруднение: он сейчас немножечко сидит в тюрьме…
— Это неважно, это даже хорошо, — резко выдохнул Зэро. — Как зовут этого человека?
Берзак спокойно допил вино, потом аккуратно вытер салфеткой губы и тихо произнес:
— Морж Павлинский.
2
На второй день визита Рогачев устроил на даче для дорогого французского друга русскую баню и обед, которые Биттеран почему-то упорно норовил назвать странным словом барбекю.
Когда по второму разу уже выпили за гласность и по третьему — за здоровье Каисы Раксимовны, когда спели Подмосковные вечера и Шевалье де ля табле рондю,
— Пора!
— Дорогой друг, — с жонтийной улыбкой начал президент. — В вашей прекрасной стране уже четвертый год идут замечательные процессы преобразований, которые повернули жизнь вашего общества лицом к развитым странам Запада…
— И это правильно, — кивнул Рогачев задумчиво.
— Ваше общество стало более открытым, народы Советского Союза получили доступ к целым слоям западной культуры, считавшимся табу все долгие годы так называемого железного занавеса…
— Йестердэй, ол май трабелз симд соу фар эвэй… — завыл вдруг сидевший подле Рогачева Александр Тыковлев.
— Иди проспись, — Рогачев, сбросив оцепенение мечтательной задумчивости, раздраженно ткнул своего зама раскрытой ладонью в лоб. — Продолжайте, пожалуйста, — со смущением и любезностью повернулся он к Биттерану.