— Движение к демократизации общества, начатое непосредственно по Вашей инициативе, уважаемый господин Рогачев, сделало вашу страну более привлекательной для инвестирования денег и ноу-хау, так необходимых для реформ вашей экономики. В общем, как сейчас говорят у вас в России, процесс пошел…

— И это главное, — поддакнул генсек, сменив романтическую задумчивость на лице выражением государственной озабоченности.

— Так в чем дело, бабки-то давайте! — влез подслушивавший сбоку премьер Мавлов.

— Не так сразу, — с легкой брезгливостью отодвинулся Биттеран. — Необходимо сначала позитивно осуществить один — два проекта со сравнительно небольшим объемом капиталовложений. Вот тут мне мои советники предлагают один проект, — он бросил взгляд на напрягшегося рядом Зэро. — Предлагают сделать у вас в Москве музыкальную радиостанцию…

— Так у нас же вроде есть этот, как его, Маяк… — неуверенно, в явной растерянности замычал Рогачев.

— Это не то, — замахал руками Тыковлев. — Мне бизнесмены зарубежные, да и весь дипкорпус давно жалуются, что едешь по Москве — слушать в машине совсем нечего.

— Как же нечего, я в машине еду — всегда Маяк слушаю или эти, как их там, новости, — продолжал упрямствовать Рогачев.

— У них в машинах приемники с другим диапазоном, — принялся объяснять Тыковлев. — Они Маяк не ловят.

— Ну, так пускай они наши приемники поставят, или сделайте, чтоб Маяк на ихней волне ловился, — как-то неуверенно предложил генсек.

Паузу разрядил Биттеран. Он улыбнулся одной из своих коронных улыбок и тоном, принятым в общении с детьми, когда их приглашают разрезать именинный пирог, предложил:

— Давайте сделаем в Москве советско-французское музыкальное коммерческое радио!