— Хотите согреться? — тут же предложила Райса. — Если вы, конечно, не против…— она провела рукой по груди, приглашая змейку к себе.

— З-з-з-да! — нагиня мгновенно нырнула под сиденье, сверкнув чешуёй. Черезнесколько секунд её рогатая головка вынырнула между колен аспирантки и тут жескрылась под футболкой. Одежда Райсы задвигалась, будто по телу шарилиневидимые руки.

Варлека отодвинулась. Она никогда не позволяла гадам греться у своего тела итем более обвиваться вокруг него, но Райса относилась к этому иначе.

Оффь, наконец, устроилась удобно и высунула мордочку из декольте девушки.

— Прекрас-сно! — торжествующе свистнула она. — Вы такая горячая, Райс-са…-признательная змейка потёрлась нежным рыльцем о шейку аспирантки и лизнулаза ушком: мелькнул длинный розовый язык. — А здесь в салоне кто-то с-сделалхолодно. Я так мёрз-зла…

— Я сделала, — сообщила Варлека. — Не забывайте, мы теплокровные.

— Прос-стите, — змейка тут же смутилась. — Я, конечно, помню… только яз-забыла, что вы не любите тепла… Но ведь вы же с-селитес-сь там, где многос-солнца?

— Существует оптимальная температура, при которой мы чувствуем себя комфортно,это зависит от физического состояния человека, — Варлека поймала себя на том,что сказала это с типичной лекторской интонацией. Н-да, подумала она,преподавание — это болезнь.

— О, как интерес-сно! Я хотела бы уз-знать, — голова нагини чуть наклониласьвбок, как у умной собаки, — каковы приемлемые диапаз-зоны…

Госпожа Бурлеска вздохнула. Наги, ко всему прочему, были ещё и чрезвычайнолюбопытны. Правда, им никогда не приходилось повторять дважды: память у нихбыла, по человеческим меркам, почти абсолютной.

Варлека, мысленно кляня себя за то, что дала себя втянуть в разговор, приняласьрассказывать нагине о пристрастиях теплокровных существ. Змея слушала,внимательно морща рыльце и потягиваясь всем телом. Пышнотелая Райса смущённохихикала.