— С-спасибо, я вс-сё поняла, — наконец, сказала Оффь и устроила голову впрохладной ложбинке меж грудей аспирантки. Золотистые глаза подёрнулисьплёнкой.

— А-а… простите… вы на Землю учиться приехали? — проблеяла Райса.

Змея вежливо подняла голову.

— Нет, к с-сожалению. То ес-сть я бы очень хотела учитьс-с-я на Земле, конечно.Может быть, потом я с-смогу с-себе это поз-зволить. Но… у меня… как этобудет по-вашему… — Оффь на секунду запнулась. Варлека, не понаслышке знакомаяс лингвистическими талантами нагов, поняла, что слово отсутствует в актуальномсловаре.

— Hochzeits-sreis-se, — наконец, сказала нагиня, почему-то по-немецки.

— Свадебный круиз? — не поверила госпожа Бурлеска.

Она даже почувствовала что-то вроде симпатии к попутчице. Да, она не любилагадов, но иногда им тоже бывает больно.

— Да, да! — обрадовалась змейка новому слову. — Но только не круиз-з… в томс-с-мыс-сле, что мой мучитель не с-собирается далеко ездить. Он хочетпос-селиться в Париже и мучить меня там. Он сказал, что ему всегда хотелос-сьпобывать в этом городе перед с-смертью. — Если я выживу и с-совершу кладку, тообязательно посещ-щ-щу ос-сновные европейс-ские города. Мне ужас-сно нравитс-сяЕвропа… — змея прильнула к бюсту Райсы Ваку, и, похоже, как-то особенносладко сжала её тело своими кольцами, так что аспирантка порозовела отсмущения.

Змейка ощутила лёгкий прилив живого тепла и закатила глаза от удовольствия.

Варлека некстати вспомнила, что гады ощущают перепады температуры в сотую долюградуса: их предкам это было необходимо для охоты на теплокровных.

— Когда мы доберёмся до Парижа, я могу вас-с поз-знакомить, — предложила Оффь.— Мы летим вмес-сте. Только он на мужс-ской половине. Кс-стати, это ужас-снонеудобный обычай. Откуда на З-земле так раз-звилос-сь это увлечениеис-сламом?