– Говорите, говорите. Я отказываюсь в это верить, – решительно отказался Зигмунд. – Вы же сами в это не верите.

Пациент захохотал и сел.

– А почему, по вашему, я с палочкой хожу? – спросил он. Или вы думаете, что я позволю сделать себе неправильную пунцию? Я же себе не враг. Чего бы это я лечился, если бы меня неправильно лечили?

– Да-да-да, – задакали ученые мужи.

– У нас экспериментальная клиника, – сказал один из них, мы лечим самые новые болезни. Да вы сами сейчас увидите позвонки в пятке, только кожу разрежем.

– А вы пощупайте, – сказал другой, – видите, здесь торчит, это второй пяточный позвонок, вчера только вырос, а уже намечается третий.

– Опасно и заразно, – сказал третий, – просто чума двадцать первого века, вы так не думаете?

Зигмунд пощупал пятку и ему показалось, что он действительно ощутил позвонки. Однако уверен он не был, его черная повязка давала такие сбои, что все двоилось и троилось, а при щупании пятки пациент дергался и визжал от щекотки.

Майя включила свой жуткий прибор и сверла с хрустом стали вгрызаться в плоть. Слышался треск разрываемых связок. Пациент то орал, то выл, то стенал, то плакал, закусив губу. Потом начал синеть и клокотать слюной. Доктора качали головами. К концу процедуры Зигмунд упал в обморок.

Очнулся он вечером, в полумнаке, он соленых поцелуев Майи.

– Не волнуйся, милый, он больше не встанет и не помешает нам, – шептала она, – у него же теперь в пятке такая дыра, что хоть ключ вставляй. Мы здесь с тобой, на полу. Надо бы принести коврик почище, для санитарии. Да ты не сдерживайся, люби меня, люби изо всех сил, никто не войдет, я заперла дверь.

И она душно навалилась.

– Я как-то не совесем готов, – застеснялся Зигмунд и в виде извинения погладил Майе спину. – Я ведь только из обморока.

– Да, – сказала Майя серьезно, – ты сегодня плох. Жаль, что ты не понимаешь. Господи, что только ты нес во время консилиума!