– Я все помню, – ответил Зигмунд.

– Ничего ты не помнишь! Ты помнишь только свои иллюзии, ты живешь в иллюзорном мире. То что ты видишь – это не то что ты видишь. Твое зрение обманывает тебя. Разве ты не замечаешь, как странен и старшен стал мир вокруг тебя? Разве то что ты видишь и слышишь, возможно? Неужели ты думаешь, что та чушь, которую ты воспринимаешь, это и есть реальность? Ты тяжело болен. Я почти теряю с тобой контакт.

Зигмунд сел и задрал Майе халат. Ее ноги были волосаты на ощупь.

– Нет, – возразила Майя, дальше этого места я не разрешаю. Пока не разрешаю, милый.

И она быстро чмокнула Зигмунда.

– Почему ты носишь длинный халат? Тебе бы пошла короткая юбка.

– Знаю. Но у меня здесь одно распространенное уродтство. Я стесняюсь.

– Ну мне ты можешь сказать.

– Не сейчас, солнышко.

Оставшись один, Зигмунд вначале расстроился, а затем предался любовным мечтам. Его вылечат и все будет нормально. Майя ему определенно нравилась.

Майя была из настоящих женщин, что с того, что внешность не удалась? Главное в женщине женственность, а она видна даже сквозь неправильное тело. Так он подумал и вздохнул. Потом развернул книжку и стал читать при свете луны.

Книжка называлась «Отсутствие двери» и на глаза Зигмунду попался рассказ о том, как порой раздваивается реальность.

Но почему «Отсутствие двери»? – подумал он. – Это неправильно. Выход есть всегда, его только надо найти. В моей палате целых шесть дверей, пускай запертых. Но если я захочу выйти и уйти, я выйду и уйду.

Поэтому он подошел к ближайшей двери и уверенно толкнул. Дверь стояла как каменная. Приглядевшись, Зигмунд заметил, что дверь аккуратно нарисована на бетонной стене. То же случилось с другими четырьмя. Последняя, шестая, слегка подавалась нажиму, но Зигмунд уже истощил свои силы. Окна выходили прямо на другие окна. Луна, при внимательном разглядении, оказалась электрической.