На бурый резиновый шланг, покрытый грязными разводами, затаившийся Саймон Феникс внимания не обратил.

Преследователь, на минуту помедлив, вернулся на след Саймона, с безукоризненной точностью повторяя повороты и зигзаги преследуемого.

Феникс поежился: об обитателях подземелий немало трепались пьяными вечерами. Рассказывали, что в подземелье обитали мнимоны – материальные галлюцинации. Ткнешь рукой – и ладонь минует пустое пространство, а лишь повернешься, мнимой хватает тебя за волосы и, тихонько скуля, просит какой-то философский камень. Отделить правду от басен было не просто, да Саймон никогда всерьез и не воспринимал опасностей, к которым нечего совать лапы, если боишься, что откусят.

Холодноватый сквознячок, однако, морозил кожу. Саймон огляделся в поисках оружия. Вырвал рычаг странного устройства, тот поддался неожиданно легко. Саймон взвесил в руке металлическую дубину: человек или мнимон – черепушка расколется, как гнилой орешек.

И в этот момент улла прыгнула.

Саймон сдавленно крикнул. Что-то холодное и скользкое обвилось вокруг шеи. Филлипс попытался оторвать тварь, но тиски стали крепче. Тварь, вцепившись зубами в кожу, виток за витком обматывала жертву, словно резиновым жгутом. Через мгновение лишь черный хвост, усеянный шипами, свисал на грудь Саймона. Парень попытался сорвать жуткий шарф. В глазах темнело и уже плясали ярко желтые круги. Легкие разрывались, стремясь ухватить хоть глоток воздуха. Саймон уцепился за хвост твари и потянул изо всех сил, чуть не придушив сам себя.

Улла не чувствовала ни боли, ни жалости к жертве – животное хотело есть, но съедобный оказался слишком силен и огромен. Улла отпустила завтрак и тихо соскользнула на пол. Черная змейка тут же исчезла.

Саймон, жадно хватая воздух, отдышался. На шее вспухал волдырь, величиной с голубиное яйцо. Филлипс нажал – брызнула зеленоватая жидкость. Только теперь по-настоящему стало страшно.