- А-а-о-ой!..

- Призрачно быстро детство, коротка юность, печальна зрелость, отравленная мыслью о смерти, трагична старость - ее канун. Для этого ликует солнце над просторами Грассы? Для этого блестят глаза женщины при взгляде на любимого? Для этого в колыбели лепечет дитя? Горек и короток твой путь, Идущий...

- А-а-о-ой!..

- Что же осталось нам в утешенье? В чем смысл вечной смены поколений? Где сила продолжения жизни? В дороге! Не бесконечна схватка Ура и Рука, не навечно сокрыта тайна утраченного нами Дара, еще далек путь, но уже виден конец! Слушайте, братья! Многие столетья пронеслись над Грассой, многие поколения пришли и ушли. всегда разные, но единые в одном...

Кон Аман почувствовал, что у него опять перехватывает голос. Он был 326 Учителем на Дороге, но ни один из них не осмелился сделать то, на что замахнулся он.

- Ну же, кон! - Аман физически чувствовал, с каким наслаждением кон Морт столкнул бы его с этого алтаря и встал сам над затаившей дыхание толпой. И от сознания, что, как бы Морт этого ни хотел, он все же не посмеет, Аман вновь обрел силу.

- Да, братья, в одном! Поколение за поколением жители Грассы шли к Свершению, и гремела над их головами вечная схватка Ура и Рука. Ложились костями ряды Идущих, и вставали новые, и тоже умирали не дойдя. Хитер и безжалостен Рук, неисчислима его сила, непреодолимо коварство. И вот уже не стройные ряды идут по Дороге, но толпы, и многие уже помогают Руку, вольно или невольно мешая Идущим. И встают по обочинам Дороги миражи, и манят уставших и отчаявшихся. Нас все меньше. Идущие, видите ли вы это?

- Да-а,- слитно и тихо выдохнул зал.

- Требуем ли мы чего-нибудь страшного? Хотим ли несбыточного? Мешаем ли кому-нибудь своей верой?