-- На это стоит посмотреть, -- сказал я. -- Возьми ружье.

Клод принес ружье и сунул патроны в бриджи.

Я пересек дорогу и встал, опершись на открытую калитку. Рамминз находился уже на верху стога и перерезал веревку, скреплявшую вязку. Берт оставался в телеге, держа четырехфутовый нож.

У Берта было что-то не в порядке с одним глазом, сплошь бледно-серым на вид, как сваренный рыбий глаз, и хотя он оставался неподвижен в глазной впадине, всегда казалось, что он смотрит на вас и следит за вами, как глаза людей с некоторых музейных портретов. Где бы вы ни стояли и откуда бы Берт ни смотрел, этот ложный глаз фиксировал вас сбоку с холодным вниманием, сваренный и мутно-бледный, с маленькой черной точкой в центре, как рыбий глаз на тарелке.

По своему телосложению он был противоположностью своему отцу, короткому и коренастому, как лягушка. Берт был высок, тонок, словно бы без костей, расслабленный в суставах, и даже голова, возможно, слишком тяжелая для шеи, клонилась к плечам.

-- Вы же соорудили стог в июне, -- сказал я ему. -- Чего ж так скоро принялись за него?

-- Отец так захотел.

-- Хорошенькое время собирать новый стог. Ноябрь.

-- Отец так захотел, -- повторил Берт, и оба его глаза, живой и мертвый, остановились на мне абсолютно пустым взглядом.

-- Устраивать себе такие хлопоты: разваливать, скирдовать, укреплять спустя всего пять месяцев.

-- Отец так захотел!-- Из носу Берта потекло, и он вытер нос тыльной стороной ладони, а ладонь вытер о штанину.

-- Иди сюда, Берт, -- позвал Рамминз, и парень полез на стог и встал на том месте, где солома задвигалась. Он взял нож и начал разрезать плотно упакованные кипы легкими пилящими движениями, держа за рукоять обеими руками и раскачиваясь всем телом. Я слышал хруст, с каким лезвие перерезало сухую солому, звук становился мягче, когда нож уходил глубоко в стог.