-- Клод собирается получить приз за стрельбу по крысам.
Мужчина и парень неожиданно прервали работу и обернулись к Клоду, который стоял через дорогу, опершись на красный насос и держа винтовку в руке.
-- Скажи ему, чтоб он убрал это проклятое ружье, -- сказал Рамминз.
-- Он хороший стрелок. Он не попадет в вас.
-- Никто не будет стрелять в крыс рядом со мной, кто бы он ни был.
-- Вы обидите его.
-- Скажи ему, чтоб унес ружье, -- сказал Рамминз медленно и враждебно.-- Мне наплевать на собаку и прочее, но пусть меня поимеют, если я допущу здесь пальбу.
Двое со стога наблюдали, как Клод относил ружье, затем в молчанье возобновили работу. Скоро Берт спустился в телегу и, дотягиваясь обеими руками до нарезанной соломы, стал ловко сваливать ее возле себя.
Крыса, серо-черная, с длинным хвостом, выскочила из-под стога и побежала к изгороди.
-- Крыса, -- сказал я.
-- Убей ее,-- сказал Рамминз.-- Почему ты не возьмешь палку и не убьешь ее?
Начался переполох, и крысы выскакивали все быстрее, одна или две каждую минуту, откормленные, длиннотелые, припадая к земле на своем пути сквозь траву к изгороди. Когда лошадь замечала какую-нибудь из них, она шевелила ушами.
Берт снова вскарабкался на верх стога и разрезал другую кипу. Наблюдая за ним, я вдруг увидел, как он остановился в секундном замешательстве, затем опять начал резать, но на этот раз очень осторожно; и теперь я мог слышать иной звук, приглушенный скрежет, словно лезвие задевало за что-то твердое.
Берт поднял нож и исследовал лезвие, пробуя его большим пальцем. Затем опустил, осторожно вставил в надрез-- лезвие входило все ниже, пока снова не уперлось в твердый предмет; и когда он сделал короткое пилящее движение, опять раздался скрежет.
Рамминз повернул голову и через плечо посмотрел на парня. Он как раз поднимал охапку соломы, держа ее обеими руками, но так и застыл, как вкопанный, на середине усилия, глядя на Берта. Берт оставался неподвижным, держа рукоять ножа обеими руками, с замешательством на лице. На фоне бледно-голубого ясного неба две застывшие фигуры на вершине стога выглядели резко и темно, как на гравюре.