Но тут я увидел в иллюминаторе нечто, отчего у меня похолодели руки.

Чуть ниже нас, в каких-то двадцати километрах, находился "Мир свободы". Сказать, что он "тащится", не поворачивался язык. Прямо у меня на глазах он рванул прочь от нас, сверкнув всеми шестью соплами, и начал стремительно таять... После чего в одно мгновение превратился в ослепительный огненный шар.

Первое, о чем я с ужасом подумал, - что колония взорвалась у нас на глазах. Но я тут же поправил себя: где это видано, чтобы взрыв имел шесть четко очерченных очагов? Очаги удалялись в ту же сторону, где пропал "Мир свободы". Наконец-то я смекнул, что происходит. В этом отношении я определенно опередил Билко.

- Что за чертовщина? - простонал он.

- Музыка все еще звучит, - откликнулся я, сбрасывая ремни и вскакивая. - Как только астероид удалился, лепешка снова нас облепила, и мы его нагнали.

- Что?! Но...

- Ты хочешь спросить, почему она отлепляется при сближении? - Я выглянул в иллюминатор в тот самый момент, когда мы, совершив очередной микропрыжок, нагнали астероид.

- Хороший вопрос. Сейчас я заставлю Джимми вырубить звук, а потом мы пораскинем мозгами в тишине.

Я влетел к нему в каюту. Джимми сидел, откинувшись, с огромными наушниками на башке, и, судя по всему, знать не знал о возникших проблемах, пока я не отключил его от питания.

Его реакция меня более чем удовлетворила: он подпрыгнул, как от удара током, глаза чуть не вылезли из орбит.

- Какого?... - Он сорвал с головы наушники.

- Непорядок, - коротко пояснил я и включил связь. - Ронда?

- Я слушаю, - тут же откликнулась она. - Почему мы остановились?

- Мы этого не хотели. Просто мы лишились лепешки.

- Это происходит уже шестой раз подряд, - вставил Билко задумчивым тоном. - Стоит нам приблизиться к "Миру свободы", как происходит расстыковка.

- Что тут творится? - раздался у меня за спиной требовательный голос.