У Шурика хватило ума промолчать, что он торчит у входа в учреждение.

— Хорошо, — кротко ответил он. — Я потом перезвоню.

— Она, наверно, уже не вернется, — сказали ему. — Вам, я думаю, лучше позвонить вечером ей домой.

— Я так и сделаю, — пообещал Шурик. Тут к дверям подкатил автокран. Водитель открыл дверцу для ожидаемого пассажира.

Мне никогда не доводилось видеть Шурика в телефонной будке. Обычно мы общаемся у него дома, куда я примерно раз в неделю забредаю из тренажерного зала попить чаю и пожаловаться (с некоторой, впрочем, гордостью) на моих оболтусов, у которых чувство юмора превалирует над чувством спортивного долга. Но я легко могу себе представить по его описаниям, как он не может в будке развернуться и выбирается задом наперед. Это комично, ничего не поделаешь. И это — длительная процедура.

Ну так вот, когда Шурик положил трубку и стал пропихивать спортивную сумку с бока на пузо, чтобы не мешала вылезать, из подъезда выскочила Аська и, не замечая ничего вокруг, кинулась к автокрану. Шофер протянул ей руку и буквально втащил ее в машину. Дверь захлопнулась. Машина тронулась.

Шурик яростно бухнул спиной в заклинившую дверь будки. Одно из стекол вылетело. Бухнул еще раз — и чуть не вывалился наружу. Как он объяснил, это произошло одновременно — его вылет из будки и прыжок Аськи в машину. Но при таком раскладе он мог бы схватить Аську хотя бы за полу плаща, который у нее модный — широкий и длинный. Я все-таки знаю эту будку и этот подъезд. Шурик бился там, как осенняя бабочка о стекло, куда дольше, чем докладывал мне.

Как бы то ни было, вооруженная Аська неслась куда-то на автокране, а Шурику оставалось одно — ловить такси и следовать за Дружком.

— Надо догнать вон тот автокран, — без выкрутас и экивоков объявил он шоферу. — Там наша сотрудница в трест помчалась, а папку с накладными, растяпа такая, оставила. Совещание может сорваться.