Я поднялся и, взяв разгон, с силой ударился плечом в стальную дверь камеры.

Дверь не исчезла, даже не шелохнулась. А сам я оказался на полу с почти полностью парализованной от боли рукой.

Кой черт, фантазии! Самая настоящая, первосортная реальность. Настолько первосортная, что можно было больше не сомневаться — Машкин из меня нарежет мелкую лапшу в отместку за отказ издавать его роман.

Ну что же, козырь у меня был. Хотя и достаточно мелкий — на уровне шестерки-семерки. В конце концов, я мог согласиться на издание этого распроклятого романа. Мало ли у нас дряни выходит! А потом, мое согласие еще ничего не значит. Издавать или нет, решаю не я. Есть главный редактор, директор. А я человек маленький. Сумеет Машкин их убедить — его везение. Тогда и я кобениться не буду. «Если главный скажет: „Надо!“, то редактор ответит…» Что ответит? Неужели не ясно, что отвечать, идиот?!

Только вот как быть, если козырь мой не сработает? То есть, Машкину уже не потребуется мое согласие. И очень просто: директора с главным уговорит, найдет редактора не такого хлопотного. Что, нет таких у нас в издательстве? Да за милую душу! А меня, того самого… «Ин дер люфт!», как говаривали немцы. Совершенно свободно. Покажите мне человека, который в этом сомневается. Нет, только не меня. Я не сомневаюсь, я просто уверен, что выберусь и на этот раз. Вот только придумаю нормальное продолжение рассказа. С хорошим концом. Сейчас, дайте сосредоточиться.

А сосредоточиться не удавалось. В доме явно что-то происходило. Сквозь бетон потолка доносился слабый гул многих голосов, похоже, двигали мебель, чем-то резко стучали. Может быть, милиция нагрянула и меня сейчас обнаружат и освободят? Хотя какая милиция? Я же сам описал, как за мной на милицейском «УАЗе» охотились. Так что спасения с этой стороны ожидать не приходилось.

Перевернувшись на спину, я продолжал раздумывать над возможностями выхода из этого фантастического мира. Конечно, можно было бы пустить все на самотек, надеясь, что фантомы просто развеятся, расплывутся туманом, и я вновь окажусь в квартире моего знакомого и буду с тоской смотреть, как Инка выходит из подъезда и перебегает улицу, чтобы никогда уже больше не встретиться со мной. Я бы согласился сейчас и на это! Но слишком слаба была надежда…