И тут до меня дошло! Я торжественно встал, пробормотал: «Мир праху его!», — и опрокинул в себя рюмку.

* * *

— И что, я так тебе револьвер и дал? — спросил Сережа, разливая портвейн по стаканам.

Фантасмагория кончилась. Мы чинно сидели на кухне в квартире Сергея в Буденковске, выпивали и вкусно закусывали. Описанного мною Инке бардака не было и в помине. Нигде не стояли пустые бутылки, стаканы и пепельницы, полные окурков. Не говоря уже о девице в мужских плавках. Сережа недавно женился и был очень благопристоен. Производил впечатление на молодую жену, вероятно. Он и вина-то согласился выпить после долгих уговоров и под угрозой не услышать мою историю. Все на чае настаивал.

— Так и дал, — подтвердил я, закусывая бутербродом с минтаевой икрой.

— Где бы я его взял? — задумчиво протянул Сережа.

— А это у тебя твои проблемы, — криво усмехнулся я. Настроение у меня было препаршивое. И тем не менее, была на душе какая-то легкость. Легкость свободы, что ли?

— Да ладно, — сказал Сережка. — Если бы действительно понадобилось нашел бы. Ты лучше расскажи, как в этот раз выбрался. Взяли и отпустили?

— Нет, конечно. Еще двое суток в «холодной» сидел. Пока Машкина не похоронили. — Не хотелось мне рассказывать всех подробностей, но чувствовал я, что без них не обойтись. А кроме того, казалось мне, что поделись я с кем-нибудь тем грузом, что лежал на душе — и успокоюсь, не стану трепать себе нервы.

Сережка заметил мое состояние. Оглянувшись на прикрытую дверь кухни, он забрал со стола пустую бутылку, сунул ее в шкафчик и откуда-то из-за него выудил другую, полную. Все-таки он был хорошим парнем и настоящим другом.

* * *

Не сказал бы, что эти двое суток прошли спокойно. Я думал о своей дальнейшей судьбе. Что ни говори, а ведь я стал причиной смерти мафиози. И наследники Машкина могли захотеть отомстить мне за невольное убийство своего «крестного отца».