И с угрюмым, как мне тогда казалось, молчанием списанных кораблей. Одни добирались сюда своим ходом, перегоночные экипажи торопливо передавали документы забирали акт передачи с моей подписью, и я подбрасывал их до городка Гудстар, который расположился в сорока километрах к югу от моих владений. Да, моих. Ведь я был единственным человеком, отвечающим за все эти транспортники, десантные барки, штурмовые драккары Службы изучения Внеземелья, поисковые "иглы", прогулочные яхты, спасательные модули и прочие творения рук человеческих, которые встали здесь на свою последнюю стоянку.

Многие корабли уже не могли самостоятельно пройти по своему последнему маршруту. Их доставляли гигантские лихтеры. Я получал сигнал о прибытии, приводил в рабочее положение установку антиграв-луча, и аккуратно сажал, как правило, искореженный, корабль. После чего проводил все положенные процедуры консервации.

Работы было немного и, с ней легко справлялся даже одноногий инвалид. То есть я.

В моем шкафу висит форма космодесантника. Спасательное подразделение "Плот" Службы изучения Внеземелья. Красивая форма. Жемчужно-серое сукно, серебристый аксельбант. Нашивки специалиста второго класса. И всего три рейда. Во время третьего второму звену пришлось вынимать из скорлупы джамп-модуля не только потерпевших, но и нас самих. Удар вулканической бомбы впечатал нас в раскаленную, огненно-красную грязь Тхукана.

Очнулся я только в госпитале. О периоде реабилитации вспоминать не люблю и сейчас. Вышел, опираясь на тонкую трость, с почти незаметной хромотой и металлопластовой ногой. Служба изучения предложила два варианта - почетная пенсия, неплохая компенсация за потерянную в ходе спасательной операции конечность или все тоже самое, плюс должность ответственного за объект СТБ-7 на окраинной планете Джерси-14. Иначе говоря - сторожем на свалке космических кораблей.



14 из 80