Так было сто лет назад, так есть и так будет…

Через пространство и время…Сквозь заросли багрового шиповника, по паутине опустевших коридоров, по змеиным кольцам винтовых лестниц…

Приди ко мне, мой принц…

Я жду тебя…

Мой прекрасный принц…

… Я всё ещё сплю…

… Лицо принца было изжелта-белым и зыбким, словно клочья изодранной пены на гребне волны. Он отчаянно стискивал грубый мальчишеский рот и неуклюжие пальцы. Дыхание билось порывами ветра в широкой груди и вырывалось из пересохшего горла — точно кричала лесная птица с раскалённой дробью в пушистом теле.

Он шёл бездумно и безоглядно. Мелькали дыры давно покинутых комнат, наполненных прелым прогорклым запахом. Ковры под ногами влажно шуршали — будто слой полусгнивших осенних листьев.

Он не видел вокруг ни чёрных скелетов заброшенной мебели, ни слепых плотно зашторенных окон. Он думал о ней. О спящей принцессе, ждавшей его терпеливо и неизменно в самом сердце старинного замка, этого каменного Левиафана. Он ощущал её тягостный сон, её зов, настигавший его повсюду. Её волосы, голос, тени мерцающих белых пальцев проникали сквозь толщу столетних каменных стен, на которых тлели и расползались гобелены, покрытые шрамами серо-зелёной плесени. Он шёл в полумраке, точно в густеющей тёмной воде — всю дальше и дальше. Всё глубже и глубже… До самого дна.

Где-то вдали, в исчезающем мире, умирало над частоколом деревьев косматое рыжее солнце, и увядающий плющ свисал лохмотьями с каменной кладки…

Эта дверь одна была заперта. Только она. Принц повернул медный огарок ключа. Дверь распахнулась. На миг ему показалось, что оттуда обрушится вал океана.

Но это была всего лишь иллюзия. В комнате царили сумрак и сырость. Он словно оказался в сгустке темноты, затопившей весь замок; в самом её средоточии.