"Девочка…" Хорошо ей — она воин, легенда, Хранительница Ратанги. А я? Все равно, незачем было называть меня девочкой. Вышло, будто она меня жалела. А я уже взрослая. И сама во всем виновата — нагрубила, накричала, убежала… И впрямь девчонка!

Ну и пусть. И пусть уходят сегодня искать ту… предательницу. У нее мое лицо, а я и имени ее не спросила. Ее найдут и казнят — а мне почудится, что казнили меня. Ох, в какую же страшную сказку я попала!

Потом у меня уже не было сил плакать. Я лежала навзничь, и заходившее солнце золотило край верхней башни Дома, нависавшей надо мной. Лицо еще горело от слез. Стебли травы качались, перечеркивая небо. Вечер был уже близко, и я мимолетно подумала, что в Доме Исцеления меня ждут дела. Но при одной мысли, что надо куда-то идти, с кем-то говорить, кого-то видеть, мне становилось тошно. Обойдутся там и без меня. Я плохая сиделка. Буду здесь до ночи, пока они не уедут. Танис заругает… ну и пусть.

Какой-то жук полз по руке. Было щекотно, но сбрасывать его я не стала. Не хотелось. Закрыла глаза, и красные пятна поплыли под веками. Сладко спится после слез… И тут я услышала шорох. Кто-то шел по траве в мою сторону.

Мне захотелось вскочить, но я осталась на месте, сжалась в надежде, что пройдут мимо. Не прошли. Трава раздвинулась, и я увидела ноги в высоких сапогах, а, подняв взгляд выше, — черную кожаную куртку, короткий меч на перевязи и еще выше — лицо. Мое лицо. Нет, ее.

Вот теперь я вскочила! Именно ей нужно было прийти сейчас, чтобы увидеть меня в слезах! Она стояла молча, смотрела — спокойно и бесчувственно до обидного. Все они тут холодные, как камни!

— Я за тобой, — сказала она.