— Филлис! — перебил ее Ричард Блэк. — Я очень тебя люблю. Но иногда и сам не пойму за что. Хуже болтливого мужчины, который никак не может добраться до сути, может быть только болтливая женщина.

— Ладно, ладно. Суть, до которой я никак не могу добраться, состоит в том, что многие из нас, по-моему, страдают комплексом благодарности. Мы знаем, что в долгу за самую плоть, за свою вторую жизнь, но не знаем, кого нам благодарить. Желание узнать не дает нам покоя, терзает нас, и поэтому…

— И поэтому, — снова перебил ее Блэк, — я хочу заплатить, но не могу. И поэтому мне снятся кошмары, которые я не смог бы растолковать, не окажись по счастливой случайности со мною в хижине магистр психологии и…

— Дик! Ты, должно быть, и правда спятил!

— Вряд ли. Просто меня немного раздражает то, что я вечно у тебя в долгу. В конце концов, ты так долго учила меня уму-разуму…

— И теперь ты решил, будто вычерпал меня до донышка?! — внезапно вспылила она. — Будто мне нечему больше тебя научить?

Он не ответил. Филлис встала и начала одеваться: надела белый лифчик и трусики, светло-желтую блузку, ярко-зеленую юбку, ниспадавшую чуть ниже колен, и красное кимоно с золотыми драконами.

Блэк натянул трусы, влез в кимоно и вышел за порог хижины. Филлис подошла к нему, обняла за пояс и прильнула щекой к его груди. Ее темно-каштановая макушка едва доставала Блэку до подбородка. Невысокого росточка, Филлис была так хорошо сложена, что отнюдь не производила впечатление хрупкой куколки.

— Прости, что накричала на тебя, — проворковала она. — Не пойму, что со мной творится в последнее время. Наверное, сказывается постоянное напряжение. Эта вечная тревога из-за Мюреля, из-за парохода — удастся ли его построить вовремя?

— Все в порядке, Фил, — отозвался Блэк, рассеянно погладив ее по плечу.