- Э-э, боец! - окликает его прапорщик. - Че за хуйня?! Команды «разойдись» не было, сюда иди!

- А телка ничего так была, - произносит тот, что принес кислоту, вытирая руки и оглядывая фигуру Анны.

Я не столько слышу, сколько угадываю его фразу по губам.

- Присунешь? - скалится один из бойцов, матерый контрактник.

- Я че, некрофил?! - отплевывается первый.

- Ну хоть за щеку завали, - не унимается контрактник.

Между тем, неуверенной походкой возвращается тот, которому стало плохо. Прапорщик указывает на лежащую отдельно от тела голову.

- Давай! - командует он.

- Чего? - не понимает осоловелый боец.

- Одиночным, солдат, еб твою мать! - орет прапорщик. - Уничтожить противника!

Солдатик неуверенно стягивает с плеча автомат, неумело дергает затвор, болтая стволом из стороны в сторону.

Звучит хлопок выстрела, от неожиданности которого вздрагивают все. Голова подпрыгивает и откатывается, мелькая черной дыркой в затылке, а матерый контрактник снова забрасывает автомат за спину.

- Не выё, прапор! - говорит он. - Ты же видишь, салага не в себе. Он тут половину взвода ухуярит в беспамятстве.

Прапорщик недовольно пожимает плечами, нервно скалится в натянутой улыбке, но орать на контрактника не смеет.

- Ладно, - говорит он. - Порезвились и харэ.

И командует:

- Развод!

4

В медицинских кругах для определения воскрешения установился термин «постлетальный рецидив жизни», или просто - рецидив.

Изучать рецидивистов кинулись рьяно, благо материала было хоть отбавляй, а средства выделялись очень хорошие, особенно после того, как выяснилось, что иммунорм активно употребляла вся властная верхушка и богатеи, что, в общем-то, одно и то же. Средства, как обычно, оприходовались оперативно и со знанием дела, но никакого продвижения в понимании феномена рецидива даже и не намечалось, в то время как материала становилось все больше и больше, и скоро от него просто некуда было деваться.