— Я вернусь! – пообещал Рики и отошел к Питу, не отводя взгляд. Он помахал остающимся, взял брата за руку и вышел за пределы лунной комнаты…

Солнце ударило его по глазам еще до того, как он открыл их. Наступило утро – и сон кончился. Полный свежих сил, Рики сразу же встал с постели и, одеваясь, удивлялся тому чувству ясности, которое вызывал в нем этот странный сон. Он прекрасно помнил каждый эпизод, причем с начала и до конца, что случалось с ним крайне редко. Обычно сны сразу вылетали из головы Рики, но этот даже после пробуждения продолжал влиять на его эмоциональное состояние. По здравому размышлению, там было много жутковатого, и непонятно, откуда Рики зарядился таким оптимизмом. Вместо того, чтоб углубиться в анализ, Рики подошел к окну и взял в руки метлу, которой вчера был так недоволен.

Определенно, ночью он на ней не летал. Но помнил ощущение полета так, будто это было недавно. Он не забыл, что в каникулы нельзя пользоваться палочкой, но не знал, распространяется ли запрет на метлы. Конечно, не здесь, в Лондоне, но в ближайшую субботу они с отцом собирались за город на рыбалку, и там никто не увидит, как он летает. Рики поставил метлу и обернулся к кровати, которую ему сейчас предстояло застелить собственноручно. За время учебы в школе он отвык от этого. Все‑таки колдовство существенно облегчало жизнь, пусть даже в бытовых мелочах.

Рики все время помнил о вчерашнем своем намерении волевым усилием изменить отношение к крестному отцу в лучшую сторону. В связи с этим он задумался, а почему, собственно, у него сложился именно такой несимпатичный образ Гарри Поттера, и понял, что до сих пор продолжает думать о нем точно так же. Впервые попав в волшебный мир, Рики был несказанно удивлен тем, что его крестный–зануда – герой и освободитель, победивший самого свирепого черного чародея за всю историю магии.