Он взглянул прямо в глаза гнома.

— На рудники, — согласился юноша, и Шаглин, взревев от избытка чувств, вновь затряс в воздухе крепко сжатыми кулаками.

Многие немедленно покинули «Гнэльф», желая первыми разнести небывалые вести по всему городу. Оливер подумал, что кое-кто может оказаться шпионом виконта Обри и поспешит к своему хозяину, чтобы раскрыть планы повстанцев. Впрочем, по здравом размышлении, хафлинг махнул рукой на эту возможность. С тех пор как в беднейшем районе вспыхнуло восстание, Обри и вся его армия оказались запертыми в верхней части Монфора. Так что они никак не могли предупредить циклопов, охранявших рудники.

— Ты сумасшедший, — шепнула Сиоба на ухо Лютиену, однако в тоне девушки явно слышалось восхищение. Она придвинулась к нему поближе и прикоснулась губами к уху юноши.

— Но это так возбуждает, — прошептала она, на этот раз гораздо громче. Эльфийка слегка прикусила мочку его уха и издала слабый стон.

Глядя через плечо девушки, Лютиен заметил грозные взгляды, которые метала на них Кэтрин. Юноша понял, что это выступление, как, впрочем, и предыдущее, было рассчитано именно на то, чтобы уязвить соперницу. Юный Бедвир не имел ни малейшего желания причинять боль Кэтрин. Некогда она была его возлюбленной и, что еще важнее, с детских лет, еще на острове Бедвидрин, оставалась ему верным другом.

Сиоба и ее товарищ-эльф покинули трактир, но сперва она многозначительно подмигнула Лютиену, а проходя мимо Кэтрин, окинула ее снисходительным взглядом.

Кэтрин, казалось, не обратила на это никакого внимания.

Юноша чувствовал себя крайне неудобно.

Вскоре Лютиен, Оливер и Кэтрин стояли возле наружной двери «Гнэльфа». Снег пошел снова, да еще такой густой, что многие посетители разошлись по домам, чтобы подкинуть дров в собственные очаги.