Все трое оживленно беседовали, и все же в воздухе витало некое напряжение. Оливер раз за разом переводил разговор на предстоящую атаку на шахты.

Напряжение между Лютиеном и Кэтрин не ослабло, и, наконец, юноша решил, что он обязан что-нибудь с этим сделать.

— Это не то, что кажется, — пробормотал он, на середине фразы прервав разглагольствования хафлинга.

Кэтрин изумленно уставилась на него.

— Я имею в виду Сиобу, — пояснил юноша. — Мы некоторое время были близкими друзьями, я хочу сказать…

Лютиен понятия не имел, что говорить дальше. Он понимал, как глупо прозвучали его слова. Уж конечно, Кэтрин, как и все вокруг, прекрасно знала, что они с Сиобой давно стали любовниками.

— Тебя здесь не было, — упавшим голосом пробормотал юноша. — Я хочу сказать…

Оливер мученически застонал, и Лютиен понял, что его речь позорно провалилась, а ситуация, возможно, только ухудшилась. Однако юноша никак не мог заставить себя замолчать, не мог не попытаться прояснить свои отношения с Кэтрин.

— Это не то, что ты думаешь, — вновь произнес Лютиен, и Оливер, заметив, что девушка начинает закипать от ярости, снова застонал.

— Сиоба и я… мы дружили, — наконец выдавил из себя юноша. Он понимал, что окончательно упал в глазах Кэтрин, особенно потому, что перевел разговор на столь щекотливую тему, прервав предыдущий, деловой разговор. Но чувства Лютиена взяли верх над здравым смыслом, и он не смог вовремя остановиться.

— В общем-то, не только дружили, — продолжал он. — Мы с ней…

— Ты абсолютно уверен, что твоя персона для меня важнее, чем свобода Эриадора? — холодно осведомилась Кэтрин.

— Я понимаю, что тебе больно, — ответил Лютиен, прежде чем осознал глупость своих слов.