— Да, уже через пару дней! Только представь себе! Я буду сопровождать тебя в первой части твоего гран-тура. Мы поедем вместе, разве это не замечательно?

Юноша чувствовал себя, словно пьяный. «Да, это замечательно». Перед поездкой ему не придется прощаться с возлюбленной. Она останется рядом с ним, по крайней мере, до тех пор, пока они не приедут в Швейцарию. Никколо молча вознес благодарственную молитву небесам за то, что теперь Валентина не только будет сопровождать его в дороге, но ему не придется признаваться ей в любви, по крайней мере, сейчас.

Никколо ожидал слез, но мать проявила выдержку, как и надлежало наследнице семьи римских патрициев, ведь ее предков можно было проследить до времен самого цезаря. Графиня напоминала античную статую с тонким прямым носом и выразительными глазами. И такая же холодная, как мрамор. Отец же, напротив, несмотря на все предположения Никколо, явно пытался сдержать свои чувства.

— Заставь меня гордиться тобой, сынок, — вот уже в который раз произнес граф.

Такое ласковое обращение приятно удивило Никколо, хотя и вызвано оно было лишь необычностью происходящего.

Весеннее утро было прохладным, серое небо и густой туман портили красоту Тосканы.

— Помни обо всем, чему ты научился, — добавила мать, наклоняясь к нему. Ее и без того бледная кожа в предрассветных сумерках казалась еще белее. — И пиши нам почаще.

Но тут она уже не смогла сдерживаться. Напускная холодность была отброшена, нижняя губа задрожала. До этого момента Никколо держался молодцом, но сейчас, глядя на мать, и он почувствовал, как у него сжалось горло, и потому лишь кивнул, когда мать поцеловала его в щеку.

Марцелла стояла в дверях поместья и на фоне дверного проема казалась еще меньше. Девочка надела свое любимое платье ярко-желтого цвета со светлыми узорами. Она крепко прижимала к себе куклу Миму. Марцелла еще не простила его за то, что он уезжал из Ареццо без нее.