– Джоф, ты и вправду думаешь, что, если я выиграю, он меня отпустит? Едва ли я могу представлять семью Кардье в столь торжественном случае.

Джоф хлопнул меня по плечу.

– О чем разговор? Ты отлично справишься. Дед сам говорил, что гонял нас даже больше, чем отца и дядю в пору их ученичества.

– Ну, тогда у него была целая школа, а нас всего трое. На меня он вечно ворчит, что я никуда не гожусь. А ведь я не хуже, чем были вы с Дальтом в мои годы, – я скрестил руки на груди, но пальцы сами сжались в кулаки. – Послушать его, так одного неумехи вроде меня хватит, чтобы погубить все войско Империи.

Рука Джофа встопорщила мою русую шевелюру.

– Не забывай, что его все еще мучают кошмары после гибели Кардье и Дрискола. Он же винит в их гибели себя: будто бы он плохо обучил их. Потому он и требует от нас слишком многого, что хочет, чтоб мы живы остались. С тех пор как умерла тетушка Этелин, некому стало умерять его рвение. А вообще-то, я думаю, что он нами порядочно гордится. И спокойно отпустил бы в Геракополис любого из нас.

– С чего ты взял?

– Смотри, он назначил состязание, верно? – Джоф поднял темную бровь. – Заставил нас решать дело между собой. Не будь он уверен в каждом, он бы сделал выбор сам.

Я мотнул головой:

– Он, по-моему, думал, что победишь ты. Ты больше всех похож на отца. А Дальт внушает уважение хотя бы своими размерами. У тебя геройский вид и рука настоящего фехтовальщика, у Дальта геройский рост, а я что?..

Я согнул левую руку, предъявив брату весьма обычный мускул.

– А у тебя – геройская скромность, – утешил меня Джоф. – К тому же ты унаследовал отцовское искусство в обращении с животными.