В-третьих, если нам даже удастся посадить корабль, не слишком повредив его, то уж с чертовой жарой мы точно ничего поделать не сможем - обшивка расплавится раньше, чем мы сообразим, что пора уносить ноги. В-четвертых, даже если произойдет чудо и нам удастся решить эти проблемы, все равно постоянной базы основать нельзя, поскольку через десять лет температура вырастет вдвое. В-пятых, если все предыдущие соображения вас не убеждают, то имеется еще одно: мы не знаем, в каком месте и в какой момент снова бабахнет. В-шестых...

- Так ведь никто и не утверждал, что это будет легкая прогулка, - с улыбкой остановил его Боумен.

Три дня спустя Боумен уже не улыбался. Бортовые датчики корабля зафиксировали еще 129 взрывов, а компьютер неумолимо твердил о случайном и непредсказуемом характере этих явлений.

- Мало того, - удивленно сказал Боумен, просматривая полученные данные, - такое впечатление, что планета уменьшается в размерах. Изменения микроскопические, но через четыре-пять тысяч лет ее может разнести на куски.

- Так что будем делать? - осведомился Нельсон.

- Я исчерпал запас идей, - объявил Боумен, потягиваясь, - всю ночь провел за этим чертовым ящиком, но добился лишь совета создать сверхпрочный корабль и выработать невосприимчивость к теплу, радиации и взрывам.

Следующая неделя не принесла ничего нового. Первопроходцы запустили в направлении планеты дюжину зондов. Первый был уничтожен очередным взрывом почти сразу, но остальные ненадолго его пережили. Тогда Первопроходцы послали капсулу для получения проб верхних слоев атмосферы, но поле тяготения планеты быстренько втянуло ее, и аппарат разрушился, не успев передать данные. Первопроходцы попытались было перейти на более низкую орбиту, но с трудом избежали участи автоматической капсулы. Они взорвали парочку мощных ядерных бомб, но это не вызвало ни перерыва, ни увеличения частоты естественных взрывов. И наконец, они 34 078 раз сыграли в "очко", что также не намного приблизило их к решению задачи.