- В трудное положение вы нас поставили, - сказал дядя Сева проникновенно, подсаживаясь на стульчик напротив меня. - Мы ведь, понимаете, убивать вас не хотим. А, похоже, придется. Сложно нам.

- Может быть, я могу вам чем-то помочь? - спросил я чересчур, наверное, саркастически для человека в моем положении; хотя очко у меня и играло - не железное.

- Если б ты, Крот, не лез не в свои дела, тебя бы и не трогал никто, - вмешался Тоша.

- Это то, что вы Романа с Настей убили - не мои дела?

Тоша искренне, по-моему, удивленный искательно глянул на Севостьянова.

- Да, Антон, так вышло. Он не выдержал тройной дозы. Я не хотел. Но теперь, понимаешь, обратной дороги нет. Если дело раскрутится, и тебя потянут. А вот этот, - дядя Сева кивнул на меня, - и девчонка еще случайно в курсе оказались. С ней я меры уже принял, теперь придется и его убрать.

- Анатолий Алексеевич, - с дрожью в голосе говорит Тоша, - я в это дело ввязываться не буду. Даже если и потянут меня, ничего серьезного за мной нет. А убийство - это не игрушки...

- А ты что думал, мы тут в игрушки играем? - зло оборвал его дядя Сева. - Нет уж, назвался груздем - полезай в кузов. Ты что думаешь, мне все это нравится? Я что - уголовник? Но сейчас другого выхода просто нет. И кончать его, - он снова кивнул в мою сторону, - будешь именно ты. Иначе, понимаешь, продашь ты меня, чуть тебя покрепче прижмут.

И воцарилось долгое молчание.

То ли какой-то детектив мне вспомнился, то ли вдохновение накатило, только тишину эту, отчаянно блефуя, нарушил я:

- А зря вы думаете, что если меня грохнете, все ништяк будет. Зря вы меня за фраера держите. Я что, не понимал, куда еду? Все, что я знаю о вас - и об убийстве, и об ограблении (при этих словах Тоша снова искательно глянул на Севостьянова), я сначала отпечатал в пяти экземплярах, под копирку, потом разложил по конвертам и отдал надежному человеку. Письма адресованы в самые разные места - в прокуратуру, например, в "Аргументы и факты", еще кой-куда...