- Тебе никто не поверит! - чужим голосом вякнул Тоша, а Севостьянов слегка пригнулся, словно от неожиданно навалившейся тяжести. Я же, обрадованный успехом, возразил:

- Поверят, Тоша, поверят. Письма ведь не к кому попало попадут, а только к тем людям, которые меня "от и до" знают. Они поверят. И в лепешку расшибутся, но вас достанут. К тому же письма-то эти будут отправлены только в том случае, если я исчезну или со мной произойдет какая-нибудь беда. Это как раз и будет главным подтверждением того, что все мною написанное - правда.

- Что ты о нас знать-то можешь, гаденыш? - задал риторический вопрос дядя Сева; но в голосе его угадывалась неуверенность, и я понял, что ситуацию пока что контролирую.

- Да уж побольше, чем вы думаете. Я же вас уже давно вычислил. И Тоша, случалось, кое-что болтал. Он ведь - болтун...

Дядя Сева так на него глянул, что Тоша быстро-быстро затараторил:

- Врет он все, Анатолий Алексеевич, ничего я не говорил. Да я и сам ничего не знаю...

- Заткнись, - обрубил Севостьянов и поднял на меня свой умный но тяжелый, как свинец взгляд серых глаз:

- Что же тебе, мил человек, надо? Раз ты так много знаешь, тебя тем паче живым отпускать нельзя. Зачем искал? Зачем людей моих, понимаешь, губил?

Вот это был удар ниже пояса. Зачем я его искал, если я его и не искал вовсе? Но надо было что-то сочинять. И я ляпнул, что в голову пришло:

- Я хочу работать с вами.

- Они посмотрели друг на друга и усмехнулись одновременно. Да, промазал.

- Вот что, Антон. Нужно его просто прозондировать. И все мы узнаем: писал он эти письма или нет, а если писал - то кому передал. Благо, сегодня суббота, там нет никого.