- 3ахомутала богатого старпера, значит; легла на койку, кушает бонбончики, размечталась - заведу себе трех полюбовников - первый животное...

Захлебываясь от собственного смеха, Ричард объяснял половые сношения, кто куда забирался, какие издавались звуки... Кто-то из гостей его еще бессовестно подначивал: - Давай, Дик, давай, не пропускай подробностей!

Вижу, что наши парижанки бледнеют, вздрагивают с каждым словом, от описаний немыслимых совокуплений, от тягостного, невыносимого косноязычия рассказчика. Они поднялись со своих мест, чтобы отправится посмотреть Эммин дом. Я вызвался провожатым. Однако, в какую бы комнату мы ни попадали -навстречу нам катился Ричард, что-то горячо пытаясь дорассказать. Когда мы остановились, в конце концов, в тишине, на террасе, разглядывая горку земли от строительных работ на Эммином бекярде, позади меня с шумом поднялась рама; раздался знакомый голос. Ричард сел у окна -- подышать свежим воздухом. Пришлось вернуться в гостиную.

Не тут то было. В действие вступает еще одна любительница фольклора, некая Маня Флик - Эммин агент по риэл-эстейту. На Мане был корпоративный костюм в полоску с искрой, миниюбка, открывающая блестящие толстые коленки и все остальное хозяйство, когда Маня движением ножниц перебрасывала ногу за ногу. Из ее крепкого рта в яркой губной помаде понеслась прямая матерщина, повалила сочно, без уловок:

- ...ать-двать... вот-те...уй...

Тут уже, сам Ричард побледнел, начал стонать, хвататься за сердце. Кто-то из женщин постарше сочувственно решил, что он - пациент-сердечник, ишемия и все такое... К нему бросаются помогать, предлагают 'самый настоящий русский валидол'...