- Не пугайтесь меня, миледи. Я, кажется, не в расположении. Выгляжу скверно, как исчадие ада. Могло быть хуже. Мог бы остаться в этой могильной яме навечно.

У него были глубокие светлые глаза, выделяющиеся на темном красивом лице, рыжеватые усы и острая бородка. Голос был довольно мягкий и доверительный. Эмма приблизилась, заинтригованная.

- Вам нужна медицинская помощь?

- Мне угодили в голову. Наверное, конокрады из Акенсака или британские лазутчики; они с конфедератами заодно. Взгляните, мой левый - совершенно заплыл...

Верно, вокруг его глаза наливался синяк - на том же самом месте, куда Эмма ударила Ричарда. - Нет, нет, я должна идти... Эмма говорила и сама поражалась своей глупости. Она опасалась, что сходит с ума, если не понимает, что она, конечно же, во сне, видит и говорит и бредит. В то же время, пусть такой странный получается у нее сон; он чем-то начинал занимать ее; ей несколько даже нравилось поддаваться развлекающему забвению. Еще бы! Ночь, луна, незнакомый красавец-мужчина....Хотелось узнать, что будет дальше.

Она подошла и села на подножку экскаваторной машины. Офицер сидел на замаранном бушлате; там же лежала драгунская сабля, оловянная фляжка, коробка с рассыпанными патронными гильзами, кисет...

- Позвольте представиться, мое имя - Арпед Ларедо. Третья Нью-Джерсийская Кавалерия... Он указал на скрещенные сабли на эмблеме своего картуза. - Или, по новому, должен исправится - Первый Американский Полк, US --One. А, вы, как я слышал в перепалке у ваших дверей, - Эммаус? Спешу вам заметить-знаменательное имя.

- Нет, нет, меня зовут Эмма; то все перемены, игры слов...

- Вся жизнь - перемены. Кажется, вчера еще меня ожидали на юге, за Потомаком, а, может быть, уже-за Шенандоа. Интересно, где сейчас Грант; что слышно нового о Линкольне? У меня старая газета; я ее скурил... Покончим со старым! Прощай, кавалерия. Отныне я - капитан артиллерийской батареи, вот-с, ваш покорный слуга.