Но яиц в доме становилось все больше, в отличие от всех прочих продуктов, количество которых планомерно уменьшалось. А питаться исключительно яйцами представлялось несколько опасным для здоровья, что подтвердил, в частности, и их знакомый доктор Барбадосов. «Яйца, – сказал он, – следует употреблять в пищу не чаще чем раз в неделю по две штуки, как делают в армии – это же нормальная медицинская норма, потому что в яйцах сплошной холестерин. Слыхали, что котам и собакам чаще, чем раз в месяц не рекомендуют?»

Бруня ударилась в панику, ведь за последние три месяца она только яйцами и питалась, да и мужа ими втихаря кормила.

Пришлось ей бедняге поправлять здоровье следующим незамысловатым способом. Все яйцеплоды, производимые ее супругом, а точнее его безумными разноцветными и разношерстными подопечными, носила Брунхильда продавать на базар, причем не на обычный продуктовый, а на знаменитый мышуйский вернисаж, где собирались своего рода чудаки, понимавшие толк в диковинах, и способные заплатить за необычное яйцо вдесятеро больше, чем за куриное, даже если оно было размером меньше. А ведь бывали у Бруни яйца и размером побольше – свинячьи, например, – прямо-таки на страусиные тянули.

В общем, у супруги ученого появился неплохой бизнес, и на вырученные деньги могла она теперь позволить себе не только деликатесы, но и некоторые вещи, о которых давно мечтала.

Но поскольку на продажу уходили не только забракованные мужем яйца, но и те, эксперименты над которыми еще не завершились, между супругами начали возникать конфликты.

Памятуя о давнем синдроме хомячков, Бруня на голубом глазу плела мужу, что это сами звери и пожирают собственные яйца. Мозжечков сокрушался, повторял свои эксперименты по новой, но в тайне – подозревал недоброе.

А Бруне уже понравилось жить широко, и она даже забыла о былых надеждах на ребенка, вылупляющегося из яйца. Долгие полтора года, пройденные вместе с мужем по тернистому пути физиологической науки, научили Бруню скепсису: какие там, на фиг, детеныши! Главное, было б что пожрать.