— Как скажете, сэр.

— Да уж скажу. Так что насчет того магазина?

— Я ничего не помню про магазин, сэр.

— Зачем вы туда полезли?

— Я не помню, как лез в магазин, сэр.

— Э-э-э. А это что еще? — вдруг сказал начальник.

— Сэр?..

— Стоит посмотреть чуть пораньше, а, Джеймс? Вот ваше дело. Запись 1938 года. Обвинение в убийстве первой степени, приговорен к смертной казни.

Все собравшиеся легавые принялись перешептываться. Стиви нетерпеливо подался вперед — ему хотелось получше рассмотреть бездельника, который давал ему советы.

— Так что случилось, Джеймс?

— Где случилось, сэр?

— Вас же приговорили к смертной казни, нет? Как получилось, что вы до сих пор с нами?

— Обратился с апелляцией.

— И вторичного слушания не было?

— Нет, сэр.

— Вам здорово повезло, верно?

— Верно, если вы меня спрашиваете.

— Вам удалось избежать электрического стула, и вы еще обижаетесь на судьбу? Ну, на этот раз закон не промахнется!

— Я плохо разбираюсь в законах, сэр.

— Не разбираетесь, говорите?

— Нет, сэр. Одно знаю, если хочешь поднять на ноги весь полицейский участок, нужно только купить бутылочку дешевого винца и распить ее, не вмешиваясь в чужие дела.

— На себя намекаете, Джеймс?

— Именно этим я и занимался, сэр.

— И вы не помните, как залезли в тот магазин?

— Я ничего не помню.

— Хорошо, следующий!

Скиннер медленно повернул голову и встретился глазами со Стиви. И снова во взгляде была та же безмолвная мольба. Потом он отвернулся и поплелся со сцены, вниз по ступеням в темноту.

Рука копа сомкнулась на бицепсе Стиви. На какое-то мгновение он не понял, в чем дело, но потом до него дошло, что он — следующий. Он стряхнул руку копа, расправил плечи, поднял голову и стал подниматься по лестнице.