И только сейчас Кирилл понимает, что пришедшие к нему люди боятся. Боятся толпы, которая может поднять революцию. Поверни демонстрация к Зимнему или в Царское, примкни к ней многочисленные солдаты, ни разу не нюхавшие пороха в настоящему бою, разоружив полицию, — и думцы не смогут ничего поделать. Сколько братской крови прольётся!

Романов, утром даже не думавший ничего говорить Никки, внезапно пожелал бежать к царице, к министрам, надеясь предупредить о готовящихся делах. Однако менее чем через удар сердца ноги сами отказались идти.

"Охранка уже знает. Не стоит волноваться" — всплыло в голове.

Кирилл Владимирович похолодел. Всё это всё меньше и меньше ему нравилось.

Тело не повинуется разуму. Странные видения и мысли. Может, всё вокруг — сон? И сейчас Кирилл лежит в Зимнем или в больничной палате, а вокруг собрался консилиум врачей, решающих, как лечить горячку?

Нет, вряд ли. Бред или сон не может быть таким естественным. Натуральным. Осязаемым. И в то же время — таким странным. Например, что за глупые видения? Что за лысый, с бородкой…

— А я ведь где-то его видел. Или слышал про него, — вдруг осенило Кирилла.

Но почему-то казалось, что в образе того человека не хватает одной очень важной вещи. Что-то связано с головой. Но что именно? Не какая-то же кепка должна на ней быть! Здесь не хвата…Кепка? Да, именно!

Образ Ленина в кепке живо предстал перед мысленным взором Кирилла. Постойте! Точно! Этого человека зовут Владимир Ленин. Но откуда всплыло его имя? Романов был уверен, что ещё утром вряд ли бы смог даже вспомнить внешность этого …Владимира Ильича. И к тому же Ленина совсем не Ленином звали, оказывается. Это тоже только мгновение назад всплыло в голове у Кирилла.

Слишком много всего для одного человека. Голова командира Гвардейского экипажа шла кругом. Что с ним творится? Кирилл повалился на диван. Кожаная обивка потеплела. Руки Романова затряслись. Такого с ним не было даже в день гибели "Петропавловска". Даже когда смерть была кругом: в огне горящего корабля, в толще воды, в обломках обшивки и палубы, Кирилл не боялся.