— Отдавай Арапшу! — завопили из толпы.
— Он снасильничал!
— Точно знаем!
Крикуны-заводилы не зевали — волновали толпу.
— Когда?! — рыкнул Бурцев. — Когда снасильничал?
— Сегодня, — не подумав, брякнул Мишка Пустобрех. — Утром.
Что и требовалось доказать!
Бурцев отвесил пьяной толпе земной поклон, чем немало удивил и озадачил новгородцев. А главное — заставил умолкнуть купеческих наймитов. Затем провозгласил в наступившей тишине — громко и торжественно:
— Так пусть знает честной новгородский люд, что Арапша отбыл вчера вместе с князем, а посему никак не мог сотворить того, в чем его обвиняют.
В толпе загомонили, заволновались. Воинственный пыл спадал, недоумение росло. Если проблема только в Арапше — то она решена. Увы, все оказалось не так просто.
— Колдун Васька татарина-балвохвала защищает! — снова выкрикнули откуда-то из задних рядов. — На костер чернокнижника! Бе-е-ей!
Глава 5
Мишка напал первым. Пустобрех подошел уже достаточно близко и только выжидал подходящего момента, чтобы пустить дубинку в ход. И видимо, подходящим счел кульминацию переговорного процесса. Подбодренный крикунами-зачинщиками, Мишка перехватил свое оружие двумя руками, размахнулся с плеча, ухнул...
Слишком долгие приготовления — Бурцев отреагировал быстрее. Разворот, уход с линии атаки...
Дубинка Мишки — небольшая, но увесистая вязовая палица — ударила сверху вниз, прогудела в воздухе, стукнулась толстым концом о дощатый настыл моста, отскочила от сухого дерева. Когда Пустобрех размахивался второй раз, Бурцев вспомнил рукопашное прошлое. Тренированное, не скучающее без учебных спаррингов на дружинном дворе тело вспомнило само... И тело ответило. Бурцев достал конопатого здоровяка ногой. Легко да с подскоком.
Позиция — лучше не придумаешь! Противник беззащитен: обе руки с дубинкой задраны вверх, позвоночник выгнут, корпус откинут назад. Тут и просто толкнуть его достаточно, чтоб опрокинуть. Но толкаться в бою Бурцев не привык. В бою он бил сильно и жестко. Как правило... Мишка Пустобрех исключением из правил не был.