— Я пришлю к тебе кого-нибудь. Твоя работа высоко ценится. Ты привез мне что-то?

— Возможно. Но мне нужны золото, бронза и твое восточное масло.

— Сколько золота тебе требуется? — глядя в сторону, спросил Картан.

— За мою певунью ты выручишь триста рагов. Я возьму у тебя слитков на сотню.

— Покажи.

Руад достал из кошелька на боку золотую птичку с изумрудными глазами. Он погладил ее по спинке, поставил себе на ладонь, потом поднес к губам и прошептал какое-то слово. Птичка расправила крылышки, впорхнула и полетела по комнате. Из ее клюва полилась тихая музыка, и воздух наполнился пьянящим ароматом.

— Чудесно, — сказал Картан. — Просто великолепно. Сколько продлятся чары?

— Три года. Или четыре. — Руад протянул руку, и птичка села ему на ладонь. Он передал ее Картану.

— Что надо сказать?

— Имя мастера.

— Хорошо. А мастер — это вы. На востоке есть один царь, желающий приобрести огромного орла, чтобы подниматься на нем в небо. Он заплатит алмазами величиной с голову.

— Это невозможно.

— Полно, дорогой мой компаньон. В мире нет ничего невозможного.

— Ты не понимаешь. У магии существуют свои пределы. Когда-то Зиназар попытался расширить их, используя кровь невинности. У него ничего не получилось, и у меня тоже не получится.

— А если тысяча человек отдаст тебе свою кровь?

— Во всем мире не найдется тысячи человек, способных впитывать Цвета. Забудь об этих алмазах. Есть предел и твоему богатству.

— Есть, — ухмыльнулся Картан. — Все золото мира и медная полушка в придачу.

Руад выпил свой сок.

— Теперь скажи, почему ты уезжаешь, только ветер оставь в стороне.

Улыбка Картана померкла.

— Впереди плохие времена, и я не хочу, чтобы они меня затронули. Гонцы рассказывают мне, что в столице неладно. Казалось бы, при чем тут номад вроде меня — но дело в том, что казна короля Ахака опустела. Нескольких номадских купцов схватили, обвинили в измене и замучили до смерти, а их состояние перешло королю. Старый Картан не намерен пополнять казну этого стервятника.