— Пан Лештко, мы служим лучшему сеньору в христианском мире.

— Согласен. Но пойдемте внутрь. У вас как раз есть время смыть дорожную пыль перед ужином.

Мы вошли во двор, где обнаружилась строящаяся широкая башня.

— А это что еще за штуковина?

— Плод воображения пана Конрада. Говорят, она должна высасывать энергию из ветров и заставлять ее выполнять приказы человека.

— Здесь попахивает колдовством.

— Пан Конрад утверждает, что никакого колдовства в этом нет. Хотя он, вне всякого сомнения, могущественный колдун, воин и к тому же настоящий гигант.

— Пан Конрад, это не тот ли мужчина, который убил разбойника, пана Райнберга?

— Райнберга и всю его банду, причем каждого лишил жизни единственным ударом меча!

— Не может быть! — воскликнул я.

— И все же это правда. Доспехи этих немецких ублюдков хранятся в нашей кладовой, и на них нет ни единой трещины Пан Конрад бил прямо в глаз и разрубал череп надвое, не повреждая шлема.

— Некоторые назвали бы это везением.

— Только не в этом случае, ведь он убил заодно всех остальных членов шайки. Клянусь вам, пан Конрад привез еще четыре брони, и ни на одной из них не было и пятнышка крови.

— Что он за человек?

— Я еще сам не встречал его, потому как приехал всего на день раньше вас. Говорят, он в Щецине, и вернется через одну-две недели. Мне нужно охранять ворота до шестого колокола, но вы отправляйтесь, пожалуй, в замок. Дамы позаботятся о вашем комфорте.

— А действительно ли, — спросил я, — гостеприимство Ламберта таково, каким его описывают?

— Даже лучше. Дамочек сейчас у него восемь, а нас, рыцарей, всего-навсего пять, так что мы из сил выбиваемся, чтобы удовлетворять всех.

— Бедняги, — ухмыльнулся я. — Ну, полагаю, нам придется хорошенько постараться.

Никто не встретил меня у дверей замка, но изнутри доносился странный шум. Казалось, будто дюжина сумасшедших барабанщиков одновременно колотила в свои инструменты, или будто плотники пытались обучаться музыке. Я пошел на звук и оказался в большой зале, где кипела совершенно непонятная мне деятельность.