Станция прошла над линией терминатора и скоро должна была войти в тень. Ночная сторона планеты была усеяна огоньками; это было красиво и празднично - будто ничего не случилось... Лепешев отвернулся от иллюминатора и сел в кресло. Трудно все-таки сохранять объективность, когда погибают близкие люди.

Кстати, о людях...

Эглеанцы оказались не просто гуманоидами - это не редкость, - а именно людьми, причем людьми красивыми. Миниатюрнее землян, они отличались утонченным изяществом, каким-то колдовским, иного слова не подберешь, слиянием хрупкости и силы. Индивидуальные различия у них были не так велики, как у землян, возможно, потому, что процесс тотального смещения рас и племен, только начавшийся на Земле, здесь уже давно завершился. Типичным эглеанцем было стройное стремительное существо со смуглой, иногда палевого или оливкового оттенка, кожей, с европейского типа лицом, большими темными глазами и прямыми или волнистыми волосами любого вообразимого цвета.

Сразу же, как только радиоконтакт стал двусторонним, Рафаэлянц показал эглеанцам картинки, полученные с телезондов. В ответ они продублировали эти картинки, а потом продолжили их другими, снятыми в том же ракурсе. Все поняли это как разрешение продолжать наблюдение. Кроме того, эглеанцы сами стали показывать длинные сцены из своей жизни, а в одно прекрасное утро разложили под открытым небом целую картинную галерею.

С этой галереи начался новый виток контакта. К работе подключились художники, искусствоведы, историки. Кто-то из них, развивая тезис Мак-Магана, предположил, что в культуре Эгле картины должны занимать примерно то же место, которое в нашей занимают пословицы или афоризмы, и не удастся ли нам самим создать что-нибудь такое, какой-нибудь цикл, который окажется посланием, письмом...