Илья улыбнулся молчаливому хозяину дома.

— Я тоже рад, что попал к вам в гости. От скуки, конечно, не умирают (сейчас самое время, — подумал он, включая карманный контур поливита, — мыслей его, конечно, не прочтешь, но эмоции и отдельные яркие образы уловить можно), но я вам, честно говоря, не завидую. В такой глухомани волком завоешь…

И в это мгновение пришел контакт:

«Вокруг снега. Холодные, будто тоска в пустом доме… Ирина машет рукавичкой с соседнего холма, резко отталкивается палками. Двое лыжников среди сосен. Летят навстречу друг другу. Ирина что-то весело кричит, делает крутой вираж, чтоб избежать столкновения. А я нарочно — наперерез. Падаем. Ловлю ее неспокойные губы. Каштановые волосы рассыпались на снегу. Горячее дыхание. Безумные руки… «Нет», — заледенела вдруг, высвободилась. «Когда мы будем вместе? Когда женой мне станешь?» — «Чудак ты, Толь. Мне с тобой скучно. По-ни-ма-ешь? Ты ищешь во мне не огонь, а покой. А мне ненавистен покой»… Мне, мне, мне. Как больно слушать. Хочу — мы, нас. И не обманывай себя. Она никогда не любила тебя, по-ни-ма-ешь! Иначе не леденела бы всякий раз. Иначе тело ее не пахло бы снегами… Ты для нее каприз, прихоть, зигзаг женской логики…»

— Устали с дороги? — спросил Анатоль. — В Карпатах сейчас и на лыжах нелегко — снега глубокие, мокрые. Все-таки лето сказывается… Нажмите рычажок в подлокотнике. Это славное кресло — превращается в удобную тахту.

— Спасибо, не беспокойтесь, — поспешно ответил Илья.

Он благодарил Анатоля не за предложение — обыкновенный рефлекс гостеприимства, — а за его неназойливость или равнодушие, все равно как назвать. Стал бы расспрашивать, как давно он занимается туризмом да как умудрился сломать сверхгибкую лыжу — пришлось бы сочинять «версию», вернее, повторять уже заготовленные слова, а если называть вещи своими именами, то попросту лгать. Лгать очень не хотелось.