— Да, меня всегда интересовал вопрос, — проговорил Деш, вновь наполняя свой бокал до краев, — почему люди так любят приказывать? Ведь робот твоего уровня, Гранд, вполне может сам программировать свои действия, более того, сам искать объект своей деятельности, руководствуясь поставленной задачей. То есть вести так называемый открытый поиск и принимать оптимальное решение с помощью экспертной системы.

— Вам может не понравиться мой выбор… — осторожно начал Гранд.

— Ты как раз главное и угадал, — негромко рассмеялся Деш. — У людей трясутся поджилки, когда они слышат о чужой свободе. Им кажется, что лишнее движение — это лишнее зло. Раб думает? Запретить! Обыватель думает? Отучить! Робот думает? Ликвидировать! Не сметь то, не сметь это и в результате самый простенький приказ ты, Гранд, уже не сможешь выполнить, потому что для исполнения тоже нужна свобода, свобода осмыслить, понять и принять… И поскольку, Гранд, ты не можешь подчиниться и стать законопослушным… Да, законопослушным, чувствуешь, Гранд, какое это прекрасное слово… да, поэтому тебя убивают… Вот так… — Деш внезапно застонал, будто ему нанесли удар. — Но ведь так человек и себя лишает простора, себя связывает… И смотри… Вот я — человек, а что я могу? По закону, не больше, чем ты Гранд. А на самом деле? По природной своей силе и уму? До сумасшедшего много. Так что же тут сделать. Гранд? Что сделать, Энн-Мари? Может, забраться на крышу и ороситься вниз? Тут и будет мне последняя и уж предельная, бесконечная свобода…

— Не говори так, Деш, — попросила Энн-Мари.

— Хорошо, я буду молчать, молчать и пить, — Деш скривил губы и оттолкнул бокал от себя. Тот скользнул по полированной поверхности стола и замер у самого края подле белой руки Энн-Мари. — Пей, — приказал Деш, — пусть все будут пьяны и забудут, что они — пауки и вся жизнь уходит на выдавливание ядовитой паутины в которой они сами путаются, как мухи…

Энн-Мари взяла бокал и покорно выпила все до дна, как воду — маленькими глотками.