Часто за Учителем, отставая от него на полшага, шел темноволосый мальчишка, года на три старше меня и Итана. Родители говорили, что этот мальчик — ученик нашего Учителя и живет в его доме, но я не верила, потому что у такого доброго, приветливого человека, как наш Учитель, не мог быть в учениках такой неприятный, высокомерный мальчишка. Когда мы с Итаном ловили улыбку Учителя, мальчик неприязненно зыркал из-за его спины, глядя на нас, будто на мелких воришек, пытающихся присвоить себе чужое богатство.

И вот теперь я стояла на пороге дома Учителя. Мать сказала, что лучшего места мне не найти, и потому я была готова на все, лишь бы Учитель разрешил мне остаться. Долго-долго я разглядывала резные наличники, а потом встала на цыпочки и, сжав кулачок, постучала изо всех сил.

Дверь открылась почти сразу. Учитель стоял на пороге — высокий, полностью седой, с длинной шевелюрой не по возрасту густых волос и бородой, покоившейся на груди. Одет, как обычно, в длинную темно-вишневую мантию с тускловатой золотой вышивкой — такие носили все школьные учителя. Ученикам выбирать цвет мантии или украшать ее не разрешалось — детей одевали в черное.

— Здравствуй, маленькая Инга, — Учитель улыбался, его карие глаза лучились радостью, и я, ободренная тем, что он не собирается ругать меня за неожиданный визит, быстро проговорила:

— Можно я буду служить у вас?

Седые брови приподнялись удивленно.

— Я не держу слуг.

— Тогда можно я буду помогать вам?

Учитель мне нравился, как и всем. Видя, что он сомневается, я перечислила все свои умения, для верности приплюсовав и слабые познания в арифметике.