Немного погодя мы вернулись на корабль. Бэйрд тихо психовал. Он был на пределе выдержки, и, наверное, он был прав: поверхность Луны не самое подходящее место для разговоров об искусстве.
Мы выставили наружу датчики, решив, что, пока они собирают информацию, сами мы можем перекусить и вздремнуть. Солнце спускалось к горизонту, тени становились длиннее. Эрнандес обследовал принесенные мной образцы и заявил, что хоть он и не геолог, но, кажется, ничего похожего на Земле не встречается. Эксперты позже сообщили нам, что и для них они в диковинку. Минералы те же, но их кристаллизация в лунных условиях протекала совершенно иначе.
После недолгого отдыха мы отметили, что Солнце спустилось еще ниже и неровности местности образовали перед нами почти сплошную полосу тени к кратеру Платона. Эрнандес посоветовал нам использовать эту возможность для исследования. Закат настал бы до того, как мы успели вернуться, но грунт остывает не так быстро, и с помощью наших аккумуляторных батарей мы вполне могли бы успеть. В вакууме, на затененной поверхности, вы не так много тепла потеряете с излучением, гораздо больше лунные породы, насквозь промерзшие внутри, высосут его через ваши подошвы.
Бэйрд для порядка повозражал, но ему и самому не терпелось. Так что в конце концов мы плюнули на инструкции и отправились все втроем. Мы добрались до края и заглянули оттуда вниз, на лавовую равнину примерно шестидесяти миль диаметром. Дальняя ее сторона была скрыта от нас. Равнина напоминала поверхность блестящего полированного металла, рассеченную тенями от западной стены. Спуск казался крутым, конец его потерялся во тьме, но его нужно было преодолеть.
Мой шлем, попавший в полосу прямого солнечного света, вскоре стал напоминать духовку, в то время как ноги оказались в тени и начали леденеть. Но я забыл обо всем этом, когда увидел перед собой туман.
Вы слышали об этом? Астрономы наблюдали его уже долгое время - в виде облаков, периодически появляющихся в некоторых кратерах. Платон - один из таких. Я надеялся, что наше путешествие поможет раскрыть эту тайну, - и вот теперь, в четверти мили под нами, завиваясь причудливыми потоками, клубился туман.