— Рома, может, на диванчик? Я тебе уже постелила.

У неё на глазах Роман терял остатки сознания. Его голова клонилась вниз, на стол, и Татьяна, взяв его под руку, слегка потянула его, приглашая встать и пойти в комнату. Его тело поняло намёк и тяжело поднялось из-за стола. Раскачиваясь, как под ураганным ветром, оно поплелось в том направлении, которое ему подсказывали внимательные руки Татьяны. Наткнувшись на диван, оно сбросило тапочки и рухнуло на него, словно спиленное дерево.

Однако во хмелю Роман был очень беспокойным гостем. Он заснул не сразу, а ещё минут сорок ворочался с боку на бок, отчего диван жалобно стонал и скрипел. Татьяна всё это время пребывала в тревожном напряжении, пока наконец не услышала, как к храпу отца присоединился храп Романа.

Ей удалось задремать часа на полтора. Разбудил её тяжёлый звук падения на пол чего-то грузного. Спросонок ей показалось, что где-то уронили мешок с картошкой, но в следующую секунду, проснувшись, она сообразила, что никакого мешка с картошкой поблизости не могло быть, и, встревоженная, выбралась из постели. Включив в прихожей свет, она увидела, что Роман лежал на полу вместе с одеялом и подушкой. Постояв над ним в раздумье, Татьяна подошла и склонилась к нему.

— На диванчик, Рома, — сказала она, похлопав ладонью по дивану.

Со стеклянными немигающими глазами Роман полез на диван. Следующие полчаса Татьяна, лёжа в постели в своей комнате, снова слушала, как он ворочался, стонал и зевал. Она закрыла глаза, но сон словно испарился. Устав мучиться, она поднялась и пошла на кухню.

Окно всё так же светилось.