— Ну… Надо бы мне как-то с ним поздороваться.

Она неуверенно сказала:

— А может быть, сейчас не будить его? Он только что угомонился…

— Да ерунда, — сказал Роман. — Как проснётся, так и уснёт снова. Посидим часок, да и на боковую. Мне же в понедельник на работу.

Татьяне пришлось прийти в комнату к отцу. Продрав глаза, тот увидел Романа и стал неуклюже садиться на кровати. Под столом звякнули пустые бутылки.

— Здорово, батя, — сказал Роман, пожимая руку отца обеими руками.

Через десять минут они сидели на кухне, и Татьяна узнала, что Роман принёс с собой в пакете: это была бутылка коньяка. Татьяна возмущённо прикусила губу: не для этого она звонила брату, не для этого звала сюда. С неё всего этого было уже и без этой новой бутылки достаточно. Безмерная усталость и досада пригнули её книзу, и она в изнеможении села в кресло. Но она ничего не сказала, только заметила:

— А закусывать у нас нечем.

Холодильник был пуст. Только немного варенья на дне банки, кусочек масла и одно яйцо. Немного гречки и гороха в кухонном шкафу, горсть муки, сахар, соль и кофе. Это были все их скудные запасы. Татьяна не ела со вчерашнего вечера, а отец обходился без пищи уже дня три, только пил — то водку, то минеральную воду. С тех пор, как он потерял работу, прошло уже два месяца, и его последняя получка кончилась; Татьяна, не привыкшая совмещать учёбу с работой, забеспокоилась. Она подрабатывала лишь репетиторством, и две недели назад была вынуждена взять ещё одного ученика. Это приносило ей в целом триста рублей в неделю. Каждый день в университете она тратила в буфете десять рублей на обед. Что можно было съесть на десять рублей? Булочку с чаем или маленькую шоколадку размером с два спичечных коробка.

Осмотрев их хозяйство, Роман сказал: