— Как же это вы до такого докатились?

Отец сидел, обхватив всклокоченную голову руками. Он пробормотал:

— Вот… докатились.

На щеках Романа, и без того лоснящихся, проступил сердитый румянец.

— А почему я ничего не знал?

Отец ничего не ответил, и Роман посмотрел на Татьяну. Она пожала плечами.

— Ты звонишь раз в месяц, — сказала она.

— Ну, допустим. Но почему вы ничего не сказали, когда мы разговаривали месяц назад?

— Тогда казалось, что всё в скором времени наладится. Не хотелось тебя нагружать нашими проблемами.

— Что значит "нагружать"? И вообще, почему вы сами редко звоните?

На этот вопрос ни у отца, ни у Татьяны не нашлось ответа.

— Живём в одном городе, а как будто на разных концах страны, — проворчал Роман. — В общем, так… Сейчас смысла нет выяснять, кто кому должен звонить и как часто. Татьяна Михайловна, не могли бы вы сходить в магазин и организовать нам с отцом закуску? Денег я дам.

Магазин находился рядом с домом. Татьяна вышла на крыльцо с большим пакетом и пятьюстами рублями в кармане. Она посмотрела вверх, на окно-маяк. Отсюда, с земли, он был выше и действительно походил на маяк, а не на обычное окно, в котором горит свет. Татьяна пробралась вдоль дома к магазину, наугад ступая в лужи и всё время опасаясь поскользнуться.

Из широких окон магазина лился свет; она вошла бодрой походкой и вынула деньги. Продавцам не было дела до того, чьи это деньги — её или Романа, для них было гораздо важнее, оплачивались ли покупки, которые она сделала. Она купила хлеб, колбасу, десяток яиц, масло, бананы, йогурт, кефир и молоко, пару банок горбуши в масле, пачку чая, мороженые котлеты и пакет яблочного сока, а также две бутылки минеральной воды. Всё это едва влезло в пакет, и ей пришлось нести его не как обычно, держа за ручки, а обхватив руками и прижимая к себе.