Люди старались или не думать вовсе, или вспоминали родных, милые сердцу места, пытались радоваться наступающему вечеру с его нехитрыми развлечениями: ужину, трехрублевым девочкам из дома терпимости, «чекушке» винного провианта, ожидающей их в казарме.

Из Зала Собраний в ангары внешнего уровня можно было пройти длинной дорогой по светлым магистралям, поднимаясь и опускаясь неспешными лифтами, проходя секторами центральных уровней, прихотливо соединенных сложной геометрией коммуникаций станции. Существовал и короткий путь, который проходил по тесным, темным и грязным закоулкам технических этажей и прыжковым шахтам пониженной гравитации.

Его-то и выбрала шебутная компания молодых офицеров, во всех красках расписанная командующим эскадрой, как банда драчунов, алкоголиков и погромщиков.

Поскольку конкретной даты операции названо не было, а обрадовать личный состав при необходимости было кому и без них, приятели решили, что ничего не случится, если матросы двух номерных скаутов лишнюю ночь поспят спокойно.

Сегодня, кроме горячего желания расслабиться от словоблудия командующего эскадрой и выговориться без свидетелей по поводу идиотизма отцов-командиров, был серьезный повод для выпивки.

У друзей было свое место в закутке со всякой дребеденью: отработавшими свое полевыми эмиттерами, шестернями и подшипниками, огнетушителями, ведрами и швабрами.

«Точка» располагалась на границе основных секторов и внешних ангаров, в вечной ночи одного из бесчисленных технических коридоров, где во мраке вздыхали механизмы, скрытые за широкими створами ворот.

Конечников, который видел в темноте так же хорошо, как при свете, прошел вперед и зажег лампы аварийной подсветки. Друзья прошли вдоль линии огоньков до секции, в которой после всех перепланировок остался один небольшой прямоугольный иллюминатор. Прозрачный материал, заполняющий проем, здесь, по недосмотру проектировщиков, не был заменен блоком компресситовой брони.