«МЫ НА ОСТРОВЕ. УСТРАИВАЕМСЯ».

Старик подбросил нас на моторке до острова, оставив нам в пользование маленькую лодку, фонари и запас пресной воды в полиэтиленовых канистрах.

«ХИБАРА. МЫ СОВЕРШЕННО ОДНИ».

Хибара… Это опять нужно объяснит. Хибара — бредовое сооружение из досок и бревен, созданное на берегу чьим-то расстроенным воображением, так как:

«ЖИТЬ В ХИБАРЕ НЕЛЬЗЯ. ОНА НЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНА ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА».

Трудно вообразить себе дом, в котором нельзя жить. Но этот был именно таким. Мы с братом долго ходили вокруг. Было даже как-то не по себе.

«ВЕЧЕРОМ УСТРОИЛИ ПЕРВУЮ ОХОТУ. СТОЛЬКО КЕФАЛИ Я НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ. ЛОТ ТОЖЕ».

Кефаль — рыба хитрая. Увидеть ее под водой, а тем более попасть в нее из подводного ружья очень непросто. Но если затаиться в камнях и сидеть очень долго, до мучительного решения «больше не могу», и еще некоторое время после этого сидеть «на характере», и потом еще чуть-чуть «неизвестно на чем», пока перед глазами не появятся радужные круги удушья, — можно увидеть, как рыбы выскальзывают из глубины к берегу, появляясь на мгновение из голубоватой мути, будто бы под руками невидимого фотографа. И так же быстро исчезают в глубине — возможно, только затем, чтобы через несколько мгновений вернуться назад и подставить под гарпун свой бок.

Я вынырнул, сорвал маску и в изнеможении пополз по мелководью к берегу. Лот уже грелся, что есть силы растирал грудь. На берегу ворочалась добытая нами рыба. И через некоторое время от хибары к палатке — словно гигантские челюсти — протянулись две гирлянды подсоленных тушек. Начинался вечер. От вечера же сохранилась в дневнике короткая запись:

«ЧАПА».

В этих широтах темнеет быстро. Пока мы с братом прогуливались по острову, солнце село.