Через некоторое время Чапа принялась выть. Тут уже проснулись мы с братом оба.

— Чего это с ней? — спросил Лот. — Она лаяла, ты слышал?

— Вроде не лаяла, — сказал я. — Может быть, тут кто-то есть?

— Тогда бы она лаяла, — ответил Лот.

— Правильно. Но зато она воет!

Чапа услышала наши голоса и выть перестала. Но потом принялась опять, на этот раз уже возле палатки.

— Черт бы ее побрал! — Лот полез наружу, походил вокруг палатки.

— Ничего? — спросил я.

— Конечно ничего! — ответил Лот. — Я ее привязал подальше. Это она с непривычки. Чапа, лежать! Ведь всех перебудила, нехорошая собака! Не с собой же тебя брать! Молодая она, разнервничалась, — объяснил Лот, уже просовываясь в палатку.

После этого Чапа еще несколько раз взвыла, но, видя, что никто не обращает на нее внимания, затихла.

А утром мы обнаружили вокруг палатки кроличий помет. Значит, кроме нас на острове были еще и кролики. И Чапа, встретившись с ними впервые в жизни, попросту испугалась.

— Да, но что они тут едят? — спросил я.

«Я НЕ ВЫСПАЛСЯ. ЛОТ ТОЖЕ. ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ТАСКАТЬ ДРОВА ДЛЯ КОСТРА. НА ОСТРОВЕ КРОМЕ НАС ОКАЗАЛИСЬ ТАК ЖЕ ВОДЯНЫЕ УЖИ. НИКАКИХ СЛЕДОВ ЧЕЛОВЕКА. ЛИШЬ ХИБАРА. КТО ЕЕ ТУТ ПОСТРОИЛ? ЛОТ ГОВОРИТ, ЧТО НУЖНО БЫТЬ ДУШЕВНОБОЛЬНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ, ЧТОБЫ ДО ЭТОГО ДОЙТИ. НИ ТРАВЫ, НИ КУСТОВ. ЧЕМ ЖЕ ВСЕ-ТАКИ ПИТАЮТСЯ КРОЛИКИ?»

Чапа опять пропала. И я подозревал, что уже в то время у нее завелись свои тайны. Тогда же мы решили, что она почувствовала свободу и шатается по всему острову. Когда же она, наконец, объявилась, я высказался в том смысле, что продуктов у нас мало и что, наверное, нужно приучать Чапу к рыбе. Лот глянул на Чапу, на меня и ответил:

— Что она, дура?

А Чапа посмотрела на меня так, что я понял: она не дура, и зарекся в дальнейшем высказываться в ее адрес.