-- Что здесь? -- спросил он, стукнув по несгораемому шкафу.

-- Деловые бумаги моего отчима.

-- Ого! Значит, вы заглядывали в этот шкаф?

-- Только раз, несколько лет назад. Я помню, там была кипа бумаг.

-- А нет ли в нем, например, кошки?

-- Нет. Что за странная мысль!

-- А вот посмотрите!

Он снял со шкафа маленькое блюдце с молоком.

-- Нет, кошек мы не держим. Но зато у нас есть гепард и павиан.

-- Ах, да! Гепард, конечно, всего только большая кошка, но сомневаюсь, что такое маленькое блюдце молока может насытить этого зверя. Да, в этом надо разобраться.

Он присел на корточки перед стулом и принялся с глубоким вниманием изучать сиденье.

-- Благодарю вас, все ясно, -- сказал он, поднимаясь и кладя лупу в карман. -- Ага, вот еще кое-что весьма интересное!

Внимание его привлекла небольшая собачья плеть, висевшая в углу кровати. Конец ее был завязан петлей.

-- Что вы об этом думаете, Уотсон?

-- По-моему, самая обыкновенная плеть. Не понимаю, для чего понадобилось завязывать на ней петлю.

-- Не такая уж обыкновенная... Ах, сколько зла на свете, и хуже всего, когда злые дела совершает умный человек!.. Ну, с меня достаточно, мисс, я узнал все, что мне нужно, а теперь с вашего разрешения мы пройдемся по лужайке.

Я никогда не видел Холмса таким угрюмым и насупленным. Некоторое время мы расхаживали взад и вперед в глубоком молчании, и ни я, ни мисс Стоунер не прерывали течения его мыслей, пока он сам не очнулся от задумчивости.

-- Очень важно, мисс Стоунер, чтобы вы в точности следовали моим советам, -- сказал он.

-- Я исполню все беспрекословно.

-- Обстоятельства слишком серьезны, и колебаться нельзя. От вашего полного повиновения зависит ваша жизнь.