А затем пружина распрямилась и разлетелась на тысячу кусочков. Световая нить лопнула с грохотом, подобным хорошему раскату грома, ведьма отлетела к ногам Джарвиса, и тот еле успел подхватить отяжелевшее тело. Глаза девушки были закрыты, руки безвольно упали вдоль туловища. Сияние погасло, словно перелившись в скалу, вокруг которой еще некоторое время дрожал синеватый ореол. Ломенархик слабо пошевелилась, что-то простонала, затем открыла глаза и, вцепившись рукой в плечо своего спасителя, кое-как выпрямилась.

Однако архиепископу тоже пришлось несладко – Джарвис видел, что теперь двое спутников поддерживают его под обе руки.

Ломенархик окончательно утвердилась на ногах и бросила ненавидящий взгляд на скалу. Затем сдернула перчатки с обеих рук, оглянулась, подобрала с палубы один из метательных ножей и полоснула себя по левой ладони.

– Что ты делаешь? – удивился Джарвис.

– Уходим! – крикнула она в ответ. – А то он нас и без костра зажарит, как куропаток! Дай руку!

Принц не успел ничего понять, как ведьма схватила его за раненую руку и, надавив на запястье, выпустила немного крови себе на правую, неповрежденную ладонь. А затем воздела руки – на правой кровь Джарвиса, на левой своя – но не к архиепископу, а прямо в зенит, в голубое, без единого облачка, утреннее небо.

С губ ее сорвался новый странный крик. Джарвис с изумлением осознал, что фраза вроде бы меналийская, но произнесена так, словно говорящий совсем не знает языка и выговаривает слова как бессмысленный набор слогов. Что-то вроде «возьми нас в свой оплот», а дальше – совсем невнятица…